Биография бывшего главного тренера «Манчестер Юнайтед» в его новых мемуарах раскрывается через 21 матч, ставший вехой его жизни. В редком и обстоятельном интервью он рассказывает, почему любовь к семье, унаследованное от предков трудолюбие и умение работать с молодыми игроками стали ключевыми составляющими его успеха.
Первое, что делает Алекс Фергюсон в своём кабинете после приветствия, — указывает на новое пополнение своей внушительной коллекции книг об убийстве Джона Кеннеди: «Шахматная доска дьявола» Дэвида Тэлбота. Фергюсон сразу погружается в тему, которая заворожила его ещё 63 года назад, когда он, будучи молодым футболистом, впервые услышал о произошедшем покушении.
На книжных полках бывшего главного тренера «Манчестер Юнайтед» стоит издание доклада Комиссии Уоррена об убийстве в Далласе в ноябре 1963 года — в кожаном переплёте с золотым тиснением. Книга Тэлбота лежит на его столе и вновь заставляет Фергюсона строить догадки о том, кто же стоял за убийством. У него есть свои версии.
Он вспоминает, как в тот вечер, перед тем как отправиться на танцы, брился в ванной, когда отец крикнул ему: «Правда, что Джона Кеннеди застрелили?» Сын крикнул в ответ: «Пап, ты глухой — тебе мерещится». В своей новой книге «Игры моей жизни» Фергюсон вспоминает минуту молчания в память о Кеннеди, объявленную позже на танцах, и пишет: «Смерть Джона Кеннеди словно омрачила всё происходившее в моей жизни — красивый, награждённый ветеран войны, застреленный в возрасте 46 лет».
После ухода с поста главного тренера «Манчестер Юнайтед» в 2013 году, имея за плечами 13 титулов Премьер-Лиги, две победы в Лиге чемпионов и пять Кубков Англии, 84-летний Фергюсон превратился в своего рода архивиста собственной жизни. К написанной им в 1999 году автобиографии «Управляя моей жизнью» он добавил второй том — «Моя автобиография», затем выпустил книгу об управлении под названием «Лидерство». Документальный фильм «Сэр Алекс Фергюсон: не сдавайся» проследил его путь от времён, когда он был яростным профсоюзным активистом, до кровоизлияния в мозг в мае 2018 года, которое едва не стоило ему жизни.
Новая книга, доводящая его литературное наследие до четырёх произведений, представляет собой размышления о 21 матче и охватывает его юность, проведённую на верфях Глазго, годы игры и тренерской работы в Шотландии и триумфы 27-летнего правления в «Манчестер Юнайтед». Фергюсон говорит, что все эти проекты были для него важны, поскольку помогали сохранять умственную активность.
Мои собственные отношения с ним начались в 1990-х с пары больших интервью для газет. Для футбольного журналиста личная беседа с «Ферги» была настоящим джекпотом — и одновременно серьёзным испытанием, поскольку он предъявлял к интервьюерам очень высокие требования. Вероятно, именно эти публикации помогли мне получить предложение в 2013 году — стать его соавтором и на протяжении длительного времени работать над второй автобиографией. На каждом этапе работы над книгой он был невероятно сосредоточен на том, чтобы вывести мемуары на максимально высокий уровень. Часами слушать, как он рассказывает о своей работе над книгой, было настоящим откровением.
Теперь, вновь оказавшись вместе, мы любуемся его коллекцией книг непревзойдённого биографа Роберта Каро, и особенно книгой «Работа» — настоящей библией репортёрской журналистики. Уже само название этой книги могло бы стать девизом преданности Фергюсона упорному труду.
Это хорошо отражено в «Играх моей жизни». Это не собрание величайших матчей — скорее история формирования характера, охватывающая 69 лет футбольной жизни. По его подсчётам, за это время он сыграл или руководил командами более чем в 2800 официальных матчах, а также ещё примерно в 300 товарищеских встречах в 61 стране.
21 выбранный матч ведёт читателя от футбольных полей Шотландии через два сезона Фергюсона в «Рейнджерс» к выдающейся тренерской карьере в «Абердине» и «Манчестер Юнайтед».
«Я легко мог бы составить книгу только из матчей за “Манчестер Юнайтед”, — говорит он. — Но Джейсон [его сын] напомнил мне обо всех матчах, которые я сыграл за школьные команды Глазго, “Драмчапел Аматёрс” и так далее».
Поэтому в книге нет места безумной ночи в Барселоне в 1999 году, когда «Юнайтед» оформил заветный требл — победы в Премьер-Лиге, Кубке Англии и Лиге чемпионов. В финале против «Баварии» команда забила два гола в компенсированное время — матч, который до этого казался медленно разворачивающейся трагедией, пока в дело не вмешалось чудо.
«Об этом уже столько написано — ты видишь эти кадры каждую минуту своей жизни, — объясняет Фергюсон, почему не включил тот матч в книгу. — Хотя, наверное, это была самая важная игра для меня, потому что я никогда не выигрывал Кубок европейских чемпионов. Было бы обидно завершить карьеру, так и не сделав этого. Получение Святого Грааля всегда было где-то в глубине моего сознания. [Но] игры, которые действительно приходят мне на ум, связаны скорее с людьми, чем с самими матчами».
***
Среди множества пронзительных глав особенно выделяется последняя. В стеклянной витрине напротив его кресла лежит единственная футболка сборной Шотландии. Фергюсон указывает на неё и рассказывает, как Шотландская футбольная ассоциация (SFA) заставила его ждать 54 года, прежде чем позволила ему получить этот знак отличия. Никому в футбольном мире ещё не удавалось так долго отказывать Фергюсону в желаемом.
Летом 1967 года он отправился в составе сборной Шотландии в летнее турне и сыграл четыре матча против национальных команд — один с Израилем и три с Австралией — а также три встречи с приглашёнными сборными. За время поездки он забил девять голов. Однако SFA объявила это турне поездкой второй сборной, поскольку из-за клубных обязательств от участия отказалось слишком много футболистов. Это решение не давало Фергюсону покоя более полувека.
Фергюсон — шотландец до мозга костей, который до сих пор выписывает «Сандей Пост». Свой первый дом в Манчестере он назвал «Фэрфилдс» — в честь верфи в Говане, где работал его отец, — а после каждой поездки в Глазго привозит домой, в Чешир, татти-сконы (картофельные лепёшки). Он ни за что не собирался мириться с тем, что футбольные власти лишили его места на почётной доске сборной Шотландии рядом с Кенни Далглишем, Денисом Лоу и Грэмом Сунессом.
Всё ещё глядя на футболку в витрине, он говорит:
«Я написал хорошее письмо в SFA и сказал: “Это не вопрос тщеславия — я просто прошу вас понять, что значит играть за свою страну”. В итоге SFA решила выдать мне футболку вместе с ещё тремя игроками. На ней написано: “Летнее турне”. Но, тем не менее, я получил футболку».
Теперь он говорит, что эта награда «поставила точку в моей жизни».
Фергюсон понимает, что ему очень повезло дожить до того момента, когда этот пробел в его футбольной коллекции наконец удалось заполнить. В одно майское утро восемь лет назад он встал с постели с «ужасной головной болью» и «рухнул, ударившись о обувную полку». Его покойная жена Кэти, которая недавно начала пользоваться новым слуховым аппаратом, услышала грохот и позвала Джейсона, жившего неподалёку. Фергюсон пришёл в сознание уже в Королевской больнице Солфорда после операции, проведённой для остановки кровоизлияния в мозг.
Первое, о чём он спросил, придя в себя, — как сыграла команда «Донкастер Роверс», которую тогда тренировал его сын Даррен, в матче с «Уиган Атлетик». В тот день в больнице оперировали пятерых пациентов с кровоизлиянием в мозг; выжили только двое.
В последующие дни Фергюсон потерял способность говорить и писал себе записки, пытаясь восстановить память. Его приводила в ужас потеря голоса — того самого голоса, который каждый, кто когда-либо играл под его руководством, с тех пор навсегда слышал в звуковой дорожке своей жизни. Но уже к концу сентября, через четыре месяца после кровоизлияния, он вернулся на «Олд Траффорд», чтобы посмотреть матч «Юнайтед» с «Вулверхэмптон Уондерерс», завершившийся вничью, — один из матчей, вошедших в книгу. Рядом с ним была Кэти, которая редко ходила на матчи.
«Возможно, я руководил “Манчестер Юнайтед”, — говорит он теперь, — но именно Кэти руководила “Фергюсон Юнайтед”».
Она умерла в 2023 году. Теперь её отсутствие после 59 лет совместной жизни ощущается в доме как постоянная тень боли.
«Пятьдесят девять лет — это очень долгий срок, — говорит он. — В жизни Кэти огромную роль играла вера, и она всегда считала себя прежде всего женой и матерью. Она никогда не вмешивалась в мою жизнь тренера. Никогда не жаловалась на неё, потому что знала: это моя работа. Она была фантастической женой, а для мальчиков — просто замечательной.
Она отлично разбиралась в людях. Очень внимательно относилась к тем, кто хотел со мной сблизиться. Она так и не успела побывать в моём нынешнем доме. Мы поженились утром в субботу, а днём я вышел на поле».
Фергюсон-рассказчик надолго в тени не остаётся. Пожалуй, одна из его главных черт — непреодолимое желание рассказывать забавные истории и смеяться. Вспоминая прошлое, он рассказывает о первой встрече с матерью Кэти, которая спросила его: «Вы пьёте, мистер?» И теперь Фергюсон хохочет, вспоминая, как крикнул в ответ: «Меня зовут Алек!»
В многоквартирном доме в Говане родители Фергюсона «спали на встроенной кровати в кухонной нише», поскольку одну из двух спален они сдавали ирландской семье. Фергюсон и его брат Мартин спали в другой.
«Именно эта квартира сформировала меня — здесь я обрёл внутреннюю уверенность в себе и стремление добиться успеха», — пишет он.
В сертификате, подтверждавшем, что он успешно окончил обучение на инструментальщика, перечислены навыки, которые с таким же успехом можно отнести и к его таланту оттачивать мастерство футболистов: «фрезерование, формовка, прорезание пазов, токарная обработка и все виды шлифовки».
***
Фергюсоны были тем, кого Джордж Оруэлл, вероятно, назвал бы гордым рабочим классом: образованные, состоящие в профсоюзе и беззаветно увлечённые футболом. Впервые Фергюсон увидел «Юнайтед» в мае 1953 года, когда команда приехала на «Хэмпден Парк» сыграть с «Рейнджерс» в рамках Кубка коронации. Три десятилетия спустя ему предстояло стать новым Мэттом Басби — для клуба он был не просто главным тренером, но в равной степени патриархом и хозяином.
Предлагаю ему такую теорию: чтобы стать по-настоящему великим футбольным тренером, нужно обладать особой аурой, харизмой, силой характера. Его глаза загораются — он явно узнаёт себя в этом описании.
«Безусловно. Стейн. Большой Джок. Мне нравилось работать с ним. Эта аура. У Шэнкли [Билла Шэнкли, тренера “Ливерпуля” с 1959 по 1974 год] тоже была такая аура. Хотелось быть похожим на них».
Если не считать Джона Кеннеди, его книжная коллекция в основном тяготеет к исторической школе, рассматривающей политику через личности великих людей. Его также завораживали Гитлер и Сталин — но не потому, что, как можно было бы подумать, он строил свой стиль управления на примере диктаторов.
«Неужели люди действительно думают, что я мог выиграть все эти трофеи, просто крича на людей?» — однажды спросил он меня, когда мы работали над его мемуарами.
Моя теория заключалась в том, что прежде всего он был профессором человеческой природы — умел читать людей, понимать, что у них внутри, особенно молодых футболистов. Успешный тренер — это человек, который убеждает других делать то, чего хочет — или что считает необходимым — он сам, даже если это не обязательно отвечает их интересам; который способен представить изнурительную ежедневную работу как моральный долг — перед командой, клубом — и как единственный путь к самореализации.
Теперь Фергюсон этого не отрицает и сразу вспоминает «мой опыт работы профсоюзным старостой в инженерном отделе компании Remington Rand, производившей пишущие машинки. Когда мы объявили забастовку, я собрал учеников. Забастовка была за лучшие условия и зарплаты для учеников. У нас с зарплатами всё было нормально. Мы работали в американской компании. Но мы были обязаны помочь остальным. Все — на забастовку. Это был главный посыл. Все били молотками и киянками по своим станкам. Это было захватывающе».
Он продолжает: «Мне нравилось приглашать игроков к себе в кабинет. Мне нравилось с ними разговаривать. Иногда я делал это с молодыми ребятами. Я рассказывал им какую-нибудь историю или что-то в этом роде. На стене у меня висела фотография того, как строили Рокфеллер-центр: рабочие сидят высоко-высоко на металлической балке».
Он показывал эту знаменитую фотографию («Обед на вершине небоскрёба», 1932 год) ученикам и говорил: «Видите? Ни капли страха. А я прошу вас выйти туда [на поле]. Если я хоть раз увижу, что вы убираете ногу из стыка, я отведу вас [наверх], на ту самую [балку]».
«Ещё одно правило, которого я всегда придерживался, — последовательность. Я никогда не отступал от своих убеждений в отношении молодых игроков — будь то “Сент-Миррен”, “Абердин” или “Юнайтед”. Это всегда оставалось неизменным. Я считал, что это правильно. Я считал, что это хорошо — растить молодых футболистов. Из академии “Юнайтед” я вывел десятки игроков, которые затем стали игроками сборной, и это довольно неплохо».
Стандарты были ещё одной важной составляющей его подхода.
«Дисциплина. Когда я пришёл, у них даже не было клубных пиджаков. Я подумал: “Это же «Манчестер Юнайтед»!” И сразу же ввёл пиджаки. Когда вы идёте по аэропорту, люди должны думать: “Это «Манчестер Юнайтед»”. Если пройти в джинсах и кожаных куртках, никто вас не заметит. Эмблема говорит всё сама за себя».
Тренерская карьера Фергюсона началась в 1974 году, когда он «подъехал к дверям “Ист Стерлингшира” на своём универсале Ford» и получил в распоряжение трансферный бюджет в 2000 фунтов и игроков с зарплатой от 5 до 8 фунтов в неделю.
До этого он успел построить добротную карьеру боевого центрального нападающего — в эпоху, которую можно назвать золотым временем шотландских форвардов. Именно поэтому, как он говорит, ему было так трудно получить полноценные матчи за сборную Шотландии.
Ближе всего знавшие его люди говорят, что способность адаптироваться была одной из его главных отличительных черт: от попыток не дать игрокам-работягам пропадать в пабах в глухих уголках шотландского футбола до умения находить подход к Криштиану Роналду, Эрику Кантона, Уэйну Руни, Дэвиду Бекхэму, Рою Кину, Райану Гиггзу и бесчисленному множеству других звёзд.
Его конфликты с Бекхэмом и Кином стали испытанием его авторитета, которое закончилось тем, что обе суперзвезды покинули клуб, а власть тренера осталась незыблемой.
Однажды во время очередной ссоры Кин сказал ему: «Ты изменился».
Фергюсон парировал: «Ты прав, я изменился. Если бы я не менялся, меня бы здесь уже не было».
***
В эпоху спортивных директоров, сложнейших управленческих структур и армий аналитиков, работающих с данными, правление Фергюсона всё больше кажется одновременно далёким воспоминанием и временем, по которому хочется тосковать. Уверенность и трофеи, которыми был наполнен его период во главе «Юнайтед», создают ощущение, что нечто безвозвратно утрачено; что современный футбол Премьер-Лиги стал исключительно прагматичным и лишился той особой духовной величины, которую привнесли в игру Джок Стейн, Билл Шэнкли, Басби, Арсен Венгер и Фергюсон — благожелательные диктаторы.
В книге он пишет:
«Если бы я был тренером сегодня, я всё равно хотел бы иметь полный контроль над всем, что связано с футбольной деятельностью клуба, — над всем. Если именно тренера считают ответственным за результаты, значит, он заслуживает соответствующих полномочий».
Сохранившиеся в книге записи тоже представляют интерес. Он рассказывает:
«У меня были стопки и стопки блокнотов. Я постоянно делал записи. В основном о том, что происходило в клубе, об игроках, которые приходили ко мне на разговор, и о матчах. Управлять можно по-разному. Когда я был в “Рейнджерс”, я ни разу не видел тренера Скотта Саймона в спортивном костюме. Он носил котелок и жилет — всегда был безупречно одет».
После ухода Фергюсона в «Юнайтед» произошла настоящая чехарда тренеров — за 13 лет их сменилось 11. Но в интервью эта тема под запретом: Фергюсон не хочет становиться частью газетной шумихи и предпочитает проявлять уважение к каждому тренеру «Юнайтед», который пытается переломить ситуацию.
Его собственный непростой старт на «Олд Траффорд» в 1989 году увековечили посланием, написанным на простыне: «ТРИ ГОДА ОПРАВДАНИЙ, А ВСЁ ПО-ПРЕЖНЕМУ ДЕРЬМО… ПОКА, ФЕРГИ».
Но он всё же говорит:
«Самое прекрасное в поддержке “Юнайтед” — это те моменты, когда команда включает максимальные обороты и выигрывает большой матч. Они всегда делают это по-особенному. Никаких выносов мяча вперёд и попыток заработать штрафной. Я смотрю на это так: мне по-прежнему нравится ходить на матчи, потому что поддержка всегда остаётся с командой».
«Я говорю себе: “75 тысяч каждую неделю”. Не может быть более преданной болельщицкой аудитории, чем эта. Люди говорят, что всё это идёт ещё со времён мюнхенской авиакатастрофы [и событий после неё]. Я и сам до сих пор немного держусь за эту мысль, потому что в моё время вокруг всегда были великие игроки. Денис Лоу приходил на тренировочную базу. Нобби Стайлз какое-то время работал со мной тренером молодёжной команды. А Бобби Чарльтон… абсолютно великолепный человек».
Если его кабинет напоминает убежище ушедшего на покой профессора — повсюду лежат книги, — сам Фергюсон признаётся, что теперь читает меньше, как, наверное, многие люди в его возрасте. К прежним увлечениям вином, скачками и убийством Джона Кеннеди добавилась поддержка благотворительных организаций, занимающихся деменцией. Он купил дом в Глазго, чтобы быть ближе к своему брату Мартину, страдающему этим заболеванием, а также чтобы «следить за тем, чтобы памятное место, посвящённое Кэти, было в порядке и за ним хорошо ухаживали».
Ужин в Лондоне, организованный Джеки Стюартом в рамках его благотворительной организации Race Against Dementia, заставил Фергюсона всерьёз задуматься о болезни, которая коснулась сотен бывших футболистов.
«Я и сам об этом переживал, потому что очень много играл головой, — говорит он. — Так делали все футболисты. Деменция — это вызов для любого человека, который стареет. Об этом много думаешь. Я всегда говорю себе: “Мне 84 [смеётся]. Если доживу до 85, значит, всё будет хорошо”».
Чтобы себя успокоить, он вспоминает Джейка ЛаМотту, боксёра, ставшего прототипом героя фильма Мартина Скорсезе «Бешеный бык»: ЛаМотта провёл 106 боёв, но при этом дожил до 95 лет.
«Он меня узнаёт, и это здорово», — говорит Фергюсон о Мартине. — «В Глазго запустили одну музыкальную программу [Playlist for Life — благотворительную организацию, занимающуюся музыкой и деменцией], и идея заключается в том, что человеку дают коробку с его любимыми песнями. Он может просто нажать кнопку, включить их — и все воспоминания возвращаются».
Фергюсон пожертвовал 100 000 фунтов и составил собственный плейлист из песен Фрэнка Синатры, Нэта Кинга Коула, Элвиса Пресли, The Beatles и Дасти Спрингфилд. А ещё добавил песню, которая «напоминает мне о круге почёта на “Олд Траффорд”, когда “Манчестер Юнайтед” впервые выиграл Премьер-Лигу в 1993 году». Это, конечно, должна была быть We Are the Champions группы Queen.
Из-за травмы ахиллова сухожилия Фергюсон сейчас ходит в медицинском ботинке и соблюдает щадящий режим, стараясь экономить силы. Но когда я ухожу, он смеётся, провожая меня до двери, и говорит:
«Я всё ещё жив, во всяком случае».
Он всегда был человеком, который жил яростно и до последнего — с неиссякаемой энергией.
Книга «Игры моей жизни» Алекса Фергюсона, написанная в соавторстве с Майклом Морицем, выходит в издательстве Pan Macmillan 8 октября.